Водитель обещал вернуться до темноты. Люди оставили чемоданы в школьном спортзале и вышли к воротам с документами. Когда автобус приехал, в нём уже сидели чужие. На свободные места брали без вещей.
Так заканчивалась эвакуация во многих городах. Где-то рейсы шли ещё неделю, где-то сгорел первый же автобус. Общего дня, после которого мир перестал работать, никто назвать не может. У одного это был день, когда пропала связь с семьёй. У другого холодильник оттаял, а новый график подачи электричества больше не вывесили.
Первые оцепления ставили вокруг больниц и жилых кварталов. В местных новостях показывали военных, раздачу воды, врачей в чистых костюмах. Жителям советовали оставаться дома. Потом воду перестали подвозить.
На блокпосты приходили пешком. Несли детей, тащили сумки на хозяйственных тележках, вели родственников с высокой температурой. Охрана боялась открывать проход. Иногда заражённый оказывался внутри очереди; иногда за него принимали человека, который просто пытался пробраться вперёд. После стрельбы очередь собиралась снова. Другой дороги у большинства не было.
Воинские части распались не сразу. Отдельные гарнизоны до сих пор держат склады и участки дорог. У них сохранились приказы, печати и радиопозывные. Не всегда осталось командование, которому можно доложить об исполнении.
Машины Корпорации появились на дорогах ещё до того, как закрылись последние государственные пункты эвакуации. Их пропускали через кордоны. В кузовах были вода, горючее и одинаковые контейнеры без подписей. На обратном пути везли людей.
За место соглашались отдать всё. Квартиры в уже пустых городах, машины с сухими баками, украшения. Тех, кому отдавать было нечего, записывали отдельно. Оператор называл это переселением с отсроченной оплатой.
В документах стояли разные названия подрядчиков. Форма охраны и номера на пломбах совпадали. Выжившие быстро перестали разбираться, кто кому принадлежит, и называли всю систему одним словом: Корпорация.
Новоприбывших мыли, осматривали и распределяли по баракам. Оружие сдавали на входе. Документы забирали для оформления. Тем, кто спрашивал, когда их вернут, отвечали: после проверки.
Первые дни люди отсыпались. В комнатах было тепло, из крана шла вода. После дороги этого хватало, чтобы терпеливо ждать.
Счёт приносили позже. В него входили перевозка, карантин, питание, медицинские процедуры и охрана. Даже если человека доставили без сознания. Внизу шёл список доступных работ. Работа на арене позволяла закрывать долг быстрее остальных.
Слово "Мечта" сначала встречалось на пропусках и агитационных щитах. Потом так стали называть весь закрытый район. Бойцы до сих пор спорят, было ли это название программы переселения или чья-то удачная шутка в отделе снабжения.