На пропуске бойца нет фамилии владельца Корпорации. Есть номер участка, категория допуска и срок следующего медицинского осмотра. Этого достаточно, чтобы охранник решил, через какую дверь тебя пустить.
Сама Корпорация почти не появляется в кадре. Заказы размещают дочерние фирмы. Людей привозят перевозчики. Периметр охраняет подрядчик. Когда в барак приходит ведомость с новыми удержаниями, подпись под ней ставит человек из расчётного отдела, которого никто из жильцов никогда не видел.
У спасённого появляется лицевой счёт. Расходы на него записывают как долг, заработок списывает часть суммы. Проживание и снабжение продолжают увеличивать остаток.
Некоторым удалось выкупить отдельные привилегии: комнату побольше, доступ к складу, право выбирать задания. Обещанная полная свобода существует в форме заявления. Заявление можно подать после расчёта. О том, кто рассмотрит его и сколько займёт проверка, в памятке не сказано.
С юридической стороны бойцы числятся подопечными на обязательном обеспечении. На торгах между подрядчиками передаются их договоры. Вместе с договором можно передать самого человека, его заработок и право назначать ему работу. В бараках это называют продажей. Возражать против слова никто особенно не старается.
У арены несколько заказчиков. Снабженцы получают оружие и оборудование из оставленных районов. Полевые группы собирают образцы заражения. Охрана проверяет людей, которых потом можно отправить на более закрытые работы.
Часть боёв снимают. Камеры есть там, где давно нет жилых домов и электросети. Перед высадкой техникам бывает важнее проверить передатчик, чем заменить разбитый светильник в транспортном отсеке.
Кому уходят записи, бойцам не рассказывают. Иногда приходит заказ на конкретный тип боя, необычный состав группы или вещь, которую надо принести целой. Заказ оплачивают. Этого объяснения для местного начальства достаточно.
Объявления о вылетах, благодарности и выговоры звучат от имени Партии. Партия гордится победителями, требует дисциплины и напоминает, что довольствие выдаётся по норме.
У неё есть стенды и громкоговорители. Приёмной, куда можно прийти с жалобой, бойцы не нашли. Одни считают её старой политической организацией, которую Корпорация оставила для удобства. Другие уверены, что так называется отдел, пишущий объявления. Дежурный у громкоговорителя на этот вопрос обычно предлагает пройти к посадке.
На низовых должностях сидят обычные люди. Кладовщик, механик, медик, охранник. Одни тоже отрабатывают долг. Другим платят за смену. Большинство знает только свой участок и старается закончить рабочий день без происшествий.
Система держится на этом гораздо надёжнее, чем на тайном совете в далёком бункере. Кладовщик не выдаст лишний фильтр: потом его спросят. Водитель не возьмёт человека без отметки: не откроют следующий шлюз. Медик внесёт подозрение на заражение в карту, даже если боец просит дать ему ещё один вылет.
Иногда кто-нибудь помогает. Проводит посылку без лишнего досмотра, закрывает глаза на чужую койку, забывает записать ампулу. Такие услуги здесь помнят дольше речей о солидарности.