После укуса боец ещё может разговаривать, спорить и просить патроны. Именно это мешает остальным принять решение. Перед ними свой человек, который только что прикрывал проход. Следы зубов находятся на предплечье, и рукав пока их закрывает.
Медики называют процесс заражением. Внутренние документы используют несколько обозначений. У бойцов для них нет отдельных слов. Если человек начинает меняться, ему нужен препарат и время добраться до эвакуации.
Укус опасен даже тогда, когда рана выглядит небольшой. Повторные нападения ускоряют ухудшение. Первое время пострадавший может скрывать симптомы. Потом появляются кашель, слабость и заметные изменения кожи. Группа начинает следить за ним почти так же внимательно, как за улицей.
Заражённые различаются. Одни едва идут, другие быстро сокращают расстояние. Встречаются раздутые тела, обгоревшие, покрытые изменённой тканью. Названия им дают по тому, что заметил и пережил первый свидетель. Увидев новый вид, никто не ждёт решения комиссии, чтобы придумать ему кличку.
Объяснения происхождения расходятся. В одних районах говорят об аварии на предприятии, в других вспоминают военные перевозки и закрытые медицинские центры. Проверить рассказы трудно. От некоторых мест остались только названия на старых картах.
Ингибитор позволяет заражённому продолжать двигаться вместе с группой. После укола становится легче удерживать себя, но причина никуда не исчезает. Когда действие заканчивается, всё продолжается.
Контейнеры с препаратом встречаются в пустых зданиях. У них свежая упаковка. Бойцы пользуются поисковыми часами, потому что обходить каждую комнату вручную слишком долго. Не все хотят обсуждать, кто развозит эти контейнеры и почему снабжение оставляют именно там.
Если заражённый один, вопрос с дозой обычно решается быстро. Если их трое, а контейнер один, разговор меняется. Некоторые заранее договариваются о порядке. Другие запоминают, кто первым потянулся к коробке.
Люди в защите приходят за образцами и результатами наблюдений. У некоторых есть настоящий антидот. Он снимает текущее заражение; от следующей встречи с зубами всё равно придётся защищаться самому.
Прибывший учёный знает, что происходит с больным, лучше большинства местных медиков. При этом его самого часто приходится вытаскивать из-под атаки. После боя он быстро уезжает с охраной, оставляя дозы тем, кто помог. На вопросы про производство обычно отвечает ссылкой на условия допуска.
На эвакуации заражённых проверяют отдельно. Бойцы могут часами делить укрытие и воду, но у контрольной черты их снова выстраивают по одному. У проверяющего есть список признаков, охрана и возможность отправить человека на выбраковку.
Денежное решение существует и здесь. Оно не объясняет, куда попадает заражённый после проверки и какую запись оставляют в его карте. Люди платят, потому что за их спиной стоит вооружённая группа, а не потому что доверяют процедуре.
На бумаге вся система нужна для сдерживания заражения. При этом Корпорация продолжает отправлять новых бойцов в те же районы. Препараты расходуются, наблюдения накапливаются, транспорт ходит по расписанию. Вопрос о том, когда работы наконец закончатся, остаётся без ответа.